«Налог Тобина» в Евросоюзе: парадоксальное балансирование между антиглобализационной социальной справедливостью и гармонизацией мирового рынка

Рафаэль Маркетти, профессор международных отношений Университета LUISS, Италия

Рафаэль Маркетти, профессор международных отношений Университета LUISS, Италия, специально для wpfdc.org

Идея введения небольшого налога на переливы капитала из одной валюты в другую была впервые предложена будущим лауреатом Нобелевской премии Джеймсом Тобином в 1972 году. В своей оригинальной формулировке закон соответствовал нормам здравой экономической политики. Он служил эффективным средством борьбы с негативными последствиями краткосрочных валютных спекуляций, ознаменовавшим конец Бреттон-Вудской системы и, как следствие, неустойчивость международной финансовой системы -  прямыми следствиями решений, принятых Никсоном в 1971 году.

Только в девяностых годах, благодаря повышенному вниманию общественных организаций, налог стал рассматриваться в качестве важного фактора сдерживания мировых финансовых операций (не только валютных) во имя демократичного государственного регулирования и появления дополнительных доходных статей бюджета во имя справедливого распределения средств. Изменения в сути налога, вызванные активной гражданской полемикой по этому вопросу, были столь существенны, что позже сам Тобин отрёкся от него.

Через сорок лет после предложения Тобина и через двадцать лет после активизации гражданского сообщества Евросоюз применил на практике идею о транснациональном финансовом налогообложении. 14 февраля 2013 года Еврокомиссия приняла предложение о введении налога на финансовые операции. Сорок лет понадобилось, чтобы идея превратилась в легитимный инструмент. Конечный результат (на данный момент) отличается как от первоначальной формулировки, так и от различных версий, предложенных за эти сорок лет. И всё же подобный законопроект можно интерпретировать как важный (но в то же время незначительный) шаг к регулированию мировых финансов во имя всеобщей справедливости. Однако в то же время, налог служит делу региональной гармонизации различных налоговых режимов стран-участниц Евросоюза. В какой-то мере он находится в парадоксальной ситуации: с одной стороны, его рассматривают, как способ борьбы с глобальными экономическими силами во имя социальной справедливости, с другой, он также является инструментом оптимизации наднациональной структуры в лице Европейского рынка.

Проследим путь от идеи американского учёного к законному принятию (принятию закона) Европейским правительством. Хотя в уравнение можно было бы включить и большее количество переменных, остановимся на трёх ключевых факторах, во многом определивших развитие процесса. Первым фактором стал финансовый кризис, в возникновении которого общество обвинило финансовые круги и потребовало от политической власти новых законных методов контроля транснациональных финансовых сил. Вторым по порядку, но не по значимости, фактором стала активная деятельность гражданского сообщества, которая не позволила идеям о так называемом налоге Тобина сгинуть в анналах истории. Третьим фактором стало приятие «налога Тобина» некоторыми странами-участницами Евросоюза, что создало ассиметричную ситуацию на общеевропейском рынке.
?
Вовлечение гражданского общества в полемику по налогу состоялось на основе бурного обсуждения последствий финансового кризиса конца XX века. Идею поддержали такие организации гражданского общества, как Halifax Initiative, французское НПО Association for the Taxation of Financial Transactions (Attac), британское НПО War on Wants, немецкий исследовательский центр World Economy, Ecology and Development (WEED), и сетевое сообщество Institute for Global Democratization (NIGD). Им также оказывали поддержку некоторые международные организации, ряд стран и независимых экспертов.  

Гражданское общество формировало свою точку зрения на общем фоне глобализации, характеризующейся так называемым «расколом» между государством, рынком и рабочим классом. В подобном контексте общественной критике подверглась как раз экономическая деятельность транснационального уровня, ассиметрично свободная от налогообложения в отличие от её внутренней, национальной ипостаси. В основном обвинялись мировые финансовые игроки, практикующие «оффшорный сёрфинг» - поиск максимально льготных юридических и налоговых оазисов.

Подобная экономическая мобильность, хоть и обеспечивающая необходимую инфраструктуру и ресурсы для свободных экономических игроков, критиковалась, как крайне нелегитимная, в отношении «укоренённых» граждан и «территориально-ориентированных» государств неспособных участвовать в подобной, «нечестной» конкурентной борьбе. Таким образом, налоговая схема, способная через политическое воздействие стреножить буйство свободных экономических сил, порождённых либерализацией международных финансовых операций (стоит отметить, что изначально она пропагандировалась самими американскими и европейскими организациями в 80-х и 90-х годах), была признана единственно эффективной и подходящей.

Прорыв Евросоюза

В начале этого года Еврокомиссия приняла директиву Совета Европы о введении общей системы Налога на финансовые операции (НФО), изначально предложенную в сентябре 2011 года на основе запроса 11 стран-участниц Евросоюза (Бельгия, Германия, Эстония, Греция, Испания, Франция, Италия, Австрия, Португалия, Словения и Словакия). Предложенная директива предполагает укрепление сотрудничества в области НФО в соответствии с разрешением Совета Европы от 22 января 2013 года, последующего за одобрением Европарламента от 12 декабря 2012 года.

Европейское правительство приняло подобное решение на основе того, что «деятельность финансового сектора стала ключевой причиной экономического кризиса, от которого в итоге пострадали правительство и простые европейцы. Несмотря на то, что в финансовом секторе участвует много рыночных игроков, в последние двадцать лет он в основном считался высокодоходным, что может быть следствием (прямым или косвенным) защитных мер, предпринятых государствами в совокупности со спецификой его регулирования и освобождением от НДС» . Как следствие, во время сегодняшних финансовых затруднений Евросоюз выступает за привлечение финансового сектора в восстановление экономики и за создание его силами «подушки безопасности» для системы государственного финансирования стран-участниц.

Однако, кроме общественного недовольства безответственностью «финансовых спекулянтов», решение Евросоюза также основано на причине совершенно другого рода. Вследствие финансового кризиса 2008 года, некоторые страны-участницы начали применять дополнительные формы налогообложения финансового сектора, а другие члены Евросоюза уже пользовались особыми налоговыми режимами для финансовых операций (например, Швеция ввела подобный налог в 1984 году). Отсутствие координации подобных шагов привело к нежелательным последствиям в виде раздробленности в системе налогообложения  финансовых услуг на внутренних рынках. Европейское правительство нуждалось в гармонизации налоговых законов, нормирующих финансовые операции на внутренних рынках, чтобы обеспечить их эффективное функционирование и избежать нарушений принципа конкуренции.

Исходя из этих двух причин, были объявлены главные цели введения налога:

- гармонизировать законодательства о косвенном налогообложении финансовых операций, что гарантирует эффективную работу внутренних рынков финансовых активов и здоровую конкурентную среду для финансовых инструментов, игроков и биржевых площадок по всему Евросоюзу;

- убедиться в том, что финансовые институты внесут существенный вклад в покрытие издержек последнего кризиса, и создать равномерную налоговую среду для всех секторов экономики;

- создать соответствующие барьеры для операций, не улучшающих эффективность финансовых рынков, тем самым обеспечив необходимые меры контроля и регулирования во избежание будущих кризисов.

Очевидно, что политические причины, связанные со справедливым покрытием потерь общества от кризиса, приобрели актуальность после возникновения ряда других факторов, относящихся к эффективности внутренних рынков – защиты от уловок финансовых спекулянтов, разночтений в законодательствах, и дискриминационной асимметрии.

Безусловно, данное решение можно считать шагом вперёд в контексте демократического контроля над нерегулируемыми мировыми финансами, но стоит отметить, что оно всё же отличается от первоначальной идеи. Фактически принятые меры не решают задачу финансирования развивающихся стран.

Напротив, доходы от налога будут частично направленны в бюджет Евросоюза, создавая основу для новой, транснациональной статьи его дохода, но сокращая при этом относительный вклад отдельных стран-участниц в ВНП. Оставшаяся часть полученных денег может использоваться в национальных бюджетах, как средство укрепления государственного финансирования, в качестве инвестиций в проекты стимулирующие рост экономики или помощи нуждающимся странам ЕС. В конце концов, кому, как ни странам ЕС решать, куда направить средства, полученные от нового налога? Относительно изначально альтруистической задумки, в окончательном виде налог очень эгоистичен. Но всё равно он подтверждает центральную роль политической воли и при этом вносит весомый вклад в выравнивание налогового бремени в странах Евросоюза.
?
Сфера покрытия налога широка, так как им облагаются операции с любыми формами финансовых активов, которые в большинстве случаев служат субститутами друг друга. Таким образом, налогом облагаются активы, обращающиеся на рынках капитала, денежных рынках (исключая средства платежа), акции или обязательства по коллективному инвестированию, включая инвестиционные фонды стандарта UCITS (Undertakings Collective Investment in Transferable Securities) и альтернативные инвестиционные фонды (AIF), а также деривативные контракты. Более того, налог покрывает не только торговые операции на таких организованных рыночных площадках, как регулируемые рынки, многосторонние торговые системы или фирмы, систематически осуществляющие исполнения клиентских приказов (systematic internalizer), но и другие виды операций, включая операции на внебиржевых рынках.

Хотя закон о НФО распространяется только на страны ЕС, уход от налогообложения пресекается следующими правилами: «принципом издания актива» в последнюю очередь, «принципом местонахождения агента» в первую. Действительно, благодаря принципу резидента и элементам принципа издания, становится невыгодно выводить свою деятельность и саму организацию за пределы действия НФО, так как финансовые активы, изданные в зоне действия НФО, всё равно подлежат обложению налогом. Это по идее должно побороть искушения выхода из зоны действия налога. Финансовые операторы, фактически, смогут уйти от НФО только в случае, если они готовы перестать работать со своими клиентами из 11 стран Евросоюза (формирующих порядка 2/3 ВВП ЕС) и воздержаться от любых взаимодействий с финансовыми институтами, расположенными в этих странах.

Предварительные оценка доходов от налога колеблется между 30 и 35 миллиардами Евро в год, в зависимости от реакции рынков, что составляет примерно 1% от общих налоговых сборов стран, принявших налог.

Социальная Европа против Рыночной Европы

Решение ЕС о введении налога на финансовые операции в одностороннем порядке для многих стало сюрпризом. Многие годы считалось, что идея жизнеспособна только в случае многостороннего принятия закона, так как игроки финансового рынка просто уйдут из страны со столь неблагоприятным налоговым климатом и будут искать более походящие площадки для своей деятельности. И всё же, закон принят, и ожидания в основном благоприятные, принимая во внимание дополнительные доходы для участвующих экономик. Возможно, пока слишком рано говорить о том, что подобные ожидания сбудутся и выдержат испытание временем. Но уже сейчас можно считать новый закон выдающимся достижением, так как он обращается к одному из наиболее напряжённых измерений современной мировой экономики. В определённом смысле, он означает мощное сопротивление неолиберальной модели глобализации, господствующей последние тридцать лет. Введение налога совершенно точно является следствием экономического кризиса, поразившего сначала США, а потом и Европу. Однако, невозможно переоценить роль гражданского общества в формировании диалектического образа транснациональных финансовых операций и пропаганде новых форм регулирования,  выходящих за пределы национальных законов и норм. Общественная поддержка налога и кризис дали решающий импульс неуверенным и слабым в других ситуациях европейским чиновникам для принятия Директивы, прямо ущемляющей интересы мирового финансового сектора. Как и предполагалось, налог пытается угодить изначально несовместимым антиглобализационным силам и прорыночным интеграционным интересам, а его судьба парадоксально балансирует между жаждой социальной справедливости и стремлением к максимальной рыночной эффективности. Возможно, подтверждая неизбежный антагонизм сторонников «социальной» и «рыночной» Европы в ЕС.

References

[1] Tobin, James. (1978) A Proposal for International Monetary Reform. Eastern Economic Journal 4:153-59.
[2] European Commission (2013) Proposal for a Council Directive implementing enhanced cooperation in the area of financial transaction tax, Brussels, COM(2013) 71 final.

Читать в оригинале