Папа Франциск, экуменический вектор и интегральный гуманизм

Эдриан Пабст, преподаватель политологии Университета Кента, Великобритания, приглашенный профессор Института политических исследований Лилля (Sciences Po) и IBS в Москве

Эдриан Пабст, преподаватель политологии Университета Кента, Великобритания, приглашенный профессор Института политических исследований Лилля (Sciences Po) и IBS в Москве, специально для wpfdc.org

19 марта Папа Франциск вступил на престол и стал 266-м понтификом, последователем Святого Петра. Это произошло во время священной Литургии, которую посетили Митрополит Илларион и Варфоломей I, духовный лидер восточного Православия и первый православный Патриарх, посетивший инаугурацию Папы Римского начиная с Великого раскола 1054 года.

Понтификат Франциска во многом должен способствовать возрождению экуменических воззрений с перспективой более широкого и глубокого продвижения идеи христианского единства по всему миру. Это, в свою очередь, станет серьёзным подспорьем для сторонников идей интегрального гуманизма и блага, которые одни способны противостоять современному постгуманистическому релятивизму и олигархии.

Что в имени тебе моём? Словами самого Франциска

Во-первых, стоит обратить внимание на само имя «Франциск». Первый в истории Папа иезуит, который выбрал себе имя не «Игнатий», в честь основателя Общества Иисуса (Орден Иезуитов), но «Франциск». С некоторых пор Святой Франциск Ассизский является символом христианской заботы о бедных и приверженности идеям мира между всеми людьми, как принадлежащим к разным конфессиям так и не верующим вовсе. И действительно, в своей инаугурационной проповеди он говорит о Св. Франциске, как о защитнике не только Христиан, но и всего человечества.

Призвание «защитника», однако, относится не только к христианам; основной целью защитника является просто человек – определение, объединяющее всех людей в мире. Это значит, как гласит Книга Бытия, и что завещал Святой Франциск Ассизский, защищать всё сущее, красоту сотворённого мира. Это значит уважать любое Божье создание и природу, в которой мы все живём. Это значит защищать людей, проявлять участие каждому человеку, в особенности детям, старикам и нуждающимся, о которых подчас мы думаем в последнюю очередь. Это значит заботиться друг о друге в семье: мужья и жёны сначала поддерживают друг друга, потом, став родителями, детей, а дети, подрастая, должны защищать своих родителей. Это значит строить искрение дружеские отношения, при которых мы заботимся друг о друге в доверительной, уважительной и доброй обстановке (1).

Затем Папа Франиск призвал «всех тех, кто занимает ответственное положение в экономической, политической и общественной жизни» стать защитниками всего сущего. Самого Папу видимо вдохновляют все скромные и непритязательные люди - «беднейшие, слабейшие, самые незначительные, те о ком Матфей говорит в своём последнем суждении о добродетели: голодные, страдающие от жажды, нагие, больные и заключённые.» (От Матфея 25:31-46)

Конечно, это был поздний Папа Иоанн Павел II, который в 1986 году в итальянском городе Ассизы провозгласил Всемирный день молитвы о мире, во многом находясь под влиянием воззрений Св. Франциска. До сегодняшнего дня подобная инициатива вызывала скорее негативную реакцию у представителей мировых религий. Она позволяла различным конфессиям развивать межконфессиональные отношения и преследовать общие цели (борьба с бедностью или за мирное сосуществование через прощение и согласие), сохраняя в то же время свою уникальность и своеобразие. Поданное подобным образом, это означало бы конец либерального межконфессионального диалога, предполагающего равенство религий в их претензиях на истинность, а также опора всех конфессий на один и тот же набор принципов и верований.  

Действительно, большая часть эпохи, начавшейся после 1945 года, характеризуется в основном бессмысленными разговорами о том, насколько все конфессии одинаковы и как евреи, христиане и мусульмане молятся одной божественной сущности. Но с тех пор, как Ислам не считает Иисуса Христа сыном Бога, а Христианство на тех же основаниях не рассматривает Мухаммеда, как ветхозаветного пророка, в корне неверно притворяться, что одно есть просто подвид другого.

Только правильное восприятие многообразия позволяет достичь взаимопонимания, играющего ключевую роль в мирном сосуществовании. В свою очередь, для верного понимания многообразия религий, необходимо чётко осознавать, что именно объединяет верующих людей в том или ином случае, например общие для всех Христиан (независимо от конфессии, к которой они принадлежат) верования и духовные практики. В совокупности с глубоким уважением к восточному Православию, убеждённость Папы Франциска в том, что католической Церкви нужны Англиканцы в виде именно Англиканцев (с их богатым и уникальным наследием), а не кого-то другого, подчёркивает его предрасположенность к экуменизму и христианскому единству.

Во-вторых, выбор имени «Франциск» многое значит и для распространения Христианства в современном мире наряду с европейскими тенденциями к слиянию библейских откровений с древней философией. Действительно, Франциск Ассизский основал орден Францисканцев, который соперничал с орденом Иезуитов в обращении в Христианство Латинской Америки, между прочим, родины нового Папы. В то же время имя «Франциск» напоминает о другом Святом Франциске Хавьере, одном из сооснователей Ордена Иезуитов, который наряду с Игнатием Лойолой и пятью другими сомышленниками выступали за скромность, целомудрие и послушание. Франциск Хавьер был учеником Игнатия, который помог сформировать Христианскую традицию Игнатьевской духовности и который обратил в Христианство больше людей, чем кто-либо до него, во время своей миссии в Азию в 16-ом веке.

Несомненно, мир и борьба с бедностью станут основными трендами во время папства Франциска, но Игнатьевская духовность и миссионерская деятельность Церкви наряду с Новой Евангелизацией также войдут в список первичных интересов нового Папы. Здесь уместно процитировать отрывок из документа, известного как Апаресида, подготовленного собором священников Латинской Америки в 2007 году, и в написании которого решающую роль сыграл тогдашний Кардинал Бергольо.  

Церковь нуждается в глубоком переосмыслении своей миссии […]. Она не может уйти от ответа перед людьми, ощущающим только волну беспорядка, опасностей и угроз […]. Мы нуждаемся в укреплении, обновлении и возрождении Святого благовестия […] через личное и коллективное обращение к Иисусу Христу, вдохновителя последователей и миссионеров. Католическая вера, упрощённая до статуса простого багажа, до набора правил и запретов […], до банального или даже нервного морализаторства, не преображающего жизнь верующего, не выдержит испытания временем […]. Мы должны вновь обратиться к учениям Христа, вспомнить (вместе с Папой Бенедиктом XVI), что «быть христианином значит […] встретиться с деянием или личностью,  открывающей для жизни новые горизонты и уверено указывающей точное направление».  

В-третьих, тот факт, что Папа Франциск – первый понтифик из Америки, актуализирует такой серьёзный недостаток экуменизма, как соперничество между Римской Католической Церковью и другими епископальных религиях в деле всемирного объединения Христиан. Пятидесятничество и Харизматические движения сегодня растут быстрее, чем  любые иные вероисповедания (включая Ислам), и фактически только они могут составить конкуренцию Католицизму в деле обращения современного мира в христианскую веру. Приверженность Франциска идеям Новой Евангелизации связана с поддержкой им идей мирских харизматических движений, таких как «Общение и освобождение» (ит. Communione e Liberazione), которые жертвуют моральными догматами в угоду индивидуальному обращению в христианскую веру, личному опыту и самообразованию.  

В-четвёртых, итальянское происхождение Папы Франциска и его немецкие теологические исследования подчёркивают его проевропейскую ориентированность, символизирующую неоспоримую важность  Европы для мирового Христианства. Основываясь на собственном, а также семейном опыте, понтифик устанавливает новые законы сосуществования и придаёт новое значение Христианскому миру, для которого европейский синтез греко-римской философии с библейскими откровениями также важен, как и окультуризация веры быстрорастущей христианской паствы южного полушария нашей планеты.

Таким образом, мнение о том, что выбор Франциска означает окончательный и бесповоротный уход из Европы, абсолютно ошибочно. Кардинал Анджело Скола, соглашаясь с идеями Реми Брага, справедливо отметил, что понимание истории в не секулярной логике представляет Европу не как колыбель религии, но скорее как площадку эллинистического слияния Иерусалимского с Афинским и Римским (2).  Присутствие еврейской общины и мусульманских завоевателей на Иберийском полуострове и в Евразии гарантирует, что «Христианская Европа» никогда не была монолитом церковной власти, но скорее являлась царством политических споров внутри и между различными вероисповеданиями. Как Христианство никогда не было чисто европейским, так и Европу нельзя назвать исключительно «Христианским клубом».

Тесно связан с предыдущими доводами о европейском клерикализме и пятый аргумент, касающийся личности Франциска, - его критика воцерковления, направленная в адрес, как духовенства, так и светских лиц. Действительно, он считает светское общество в определённом смысле Ахиллесовой пятой Христианства. В своём интервью 2011 года он ответил на вопрос о светском обществе следующее:

Есть миряне, которые действительно живут в вере […] Но [в ином случае] возникает проблема, о которой я уже говорил ранее, проблема искушения воцерковлением. Мы, священники, пытаемся воцерковлять светское общество. Мы не осознаём, что делам это, но выглядит это, как будто мы заражаем людей тем, что мы есть. И некоторые миряне – не все, но многие – на коленях умоляют нас принять их в лоно Церкви, потому что проще быть мальчиком у алтаря, чем служить светскому призванию. Мы не должны попадаться в эту ловушку; это греховное соучастие. Мы не должны воцерковлять, и нас не должны просить об этом. Светский человек – это светский человек, и он должен жить, как светский человек с силой, данной ему крещением. Крещением, которое позволяет человеку нести божью любовь в общество, сеять надежду самим своим повседневным существованием, но, не проповедуя с церковной кафедры. И нести свой Крест, как и все мы. Но Крест светского человека, а не священника. Его оставьте священникам, Господь дал им для того достаточно широкие плечи (3).

Повышение роли светского общества, в совокупности с принципами коллегиальности и соборности составляют основные вызовы Христианству в двадцать первом веке и в будущем.

Парадоксальный Папа?

Что можно сказать о значимости выбора Папы Франциска для Христианских Церквей и всего мира? Познавательно будет обратиться к ходу самих выборов Папы, которые завершились по итогам пятого голосования, хотя наличие противоборствующих групп  внутри Церкви и отсутствие сильного кандидата, с самого начала пользующегося значительной поддержкой, предполагало их более длительное течение. Таким образом, избрание Папой Кардинала Хорхе Марио Бергольо стало большим сюрпризом для тех, кто следил за новостями и рейтингами СМИ. Этот выбор свидетельствует о мощной поддержке и единстве кардиналов перед фактом глубокого раскола внутри самой Церкви и неблагоприятной атмосферы в остальном мире. В Папе Франциске виден великий объединитель, который сможет преодолеть фальшивые дуализмы: перемен против сохранения, Севера против Юга и реформаторов против традиционалистов.   

После объявления о результатах выборов многое было сказано о том, какое влияние на папство Франциска окажет деятельность его двух последних предшественников – Иоанна Павла II и Бенедикта XVI – чьё сомнительно высокое самомнение контрастировало с  подлинной покорностью и смирением. Но оставим вопросы о форме и стиле (какими бы важными они не были), во многом теологические максимы Папы Франциска совпадают и развивают идеи Иоанна Павла II и Бенедикта XVI. В частности, Франциск согласен с идеей о возвращение к истокам и поддерживает комплексную теологическую позицию Второго Ватиканского Собора, выступающую против возрождения неосхоластического католического консерватизма и протестантского секулярного либерализма, но голосующую за взаимодействие религиозной веры и философской науки. Именно Святой Франциск призвал Церковь вновь обратиться к основным смыслам и добродетелям Евангелия и к живой апостольской традиции.

Два его последних предшественника были выдающимися теологами и оставили за собой серьёзное интеллектуальное наследие. Уникальные таланты и профессиональные навыки Папы Франциска позволят ему направить невероятные теологические и духовные возможности католической традиции на пастырскую деятельность и на дело служения Церкви людям. Фактически, он хочет вернуть Церкви её первичное предназначение – служить людям и поддерживать самых уязвимых членов общества. Это отражается и в самой жизни Кардинала Бергольо: он известен своими скромностью и простотой, живёт в обычной квартире, а не во дворце Архиепископа, путешествует общественным транспортом, а не на машине с водителем, готовит для себя сам, а не нанимает горничных и слуг.

Живя в Аргентине, он отрицал не только Марксизм Теологии освобождения, но также не поддерживал секулярный либерализм некоторых представителей света и духовенства, включая часть Иезуитов. Одна из причин столь мощной и быстрой поддержки Франциска на последнем конклаве заключается в его приверженности традиционным доктринам Церкви наряду с защитой её социально-экономической и политической функции. Он представляет её, как единственный истинный космополис, возвышающийся над секулярным централизованным нациям-государствам и свободными мировыми рынками.

Франциск сторонник консерватизма в социальной сфере и поборник равноправия в экономической, но эта его парадоксальная черта, как и у Бенедикта, выходит за пределы секулярного деления на правых и левых. Ведь теологическая антропология, основываясь на том, что человек создан по образу и подобию Бога, акцентирует важность человеческого достоинства и святости жизни. Таким образом, личные черты каждого человека, брак, семья и социальная справедливость становятся частью божественной экономики любви и братства. Этому посвящаются первые слова Франциска в качестве Папы Римского на площади Святого Петра вечером в среду, 13-го марта.  

Итак, Папа Франциск не укладывается в привычные рамки «консервативного» против «либерального». Напротив, он одновременно традиционен и прогрессивен. Он защищает традиционные учения о половой этике и о начале и конце жизни, выступая как против однополых браков и усыновления в таких браках детей, так и против абортов и эвтаназии. Всё это он считает прямыми угрозами естественным гуманистическим ценностям, которые секулярные либералы говорят, что защищают, но на самом деле не успевают сохранять.

Придерживаясь традиционных взглядов на догматы и этику, он выступает за экономическую справедливость и сочувствие к бедным, коих стало очень много в его родной Аргентине после кредитного дефолта в 2001 году и мирового кризиса в 2007.

Всё это снова части той самой новой теологии возвращения к истокам – новый взгляд на преференциальную роль бедных, уходящий корнями как к Еврейским пророками и Отцам Церкви, так и к католическому общественному учению Папы Льва XIII и родственным традициям восточного Православия и Англиканства.  Подчёркивая важность личных черт каждого человека и стремление людей к ассоциации (скорее, чем чистую индивидуальность и монолитный коллективизм), данная теория никак не попадает под деление на правых и левых, предлагаемое современной политикой.

Будучи чужаком, который однако исполнял ряд функций в Курии, Франциск может стать ключевой фигурой в реформировании мировой католической системы управления. Его аргентинский опыт – противостояния деспотичному военному режиму и критики разрушительных последствий глобализации – без сомнения поможет ему в этом. Ему понадобятся поистине невероятное мужество и решительность, чтобы сокрушить некомпетентность и коррупцию, превративших большую часть римской Курии скорее в препятствие, чем в инструмент экуменического и христианского объединения. Помимо реальной реформы культуры и штата Курии, его задача, не много не мало, обернуть вспять вековые последствия Римской централизации и недостатка коллегиальности, обошедшие стороной восточное Православие и Англиканство.

Вкратце, Папа Франциск глубоко заинтересован в экуменическом объединении, которое способно выделить общие принципы и практики, связывающие всех Христиан. Он отрицает секулярный либерализм, отвергающий гуманистические ценности, и склоняется к идеям всеобъемлющего гуманизма и политики добродетели, открытым для приверженцев любой веры и неверующих вовсе – каждому мужчине или женщине с добрыми намерениями и сознанием, не ослеплённым ложными идолами современности.

________

(1) Pope Francis, ‘Homily of the Holy Father Pope Francis’, Mass for the beginning of the Petrine Ministry of Pope Framcis, 19 March 2013, online at http://www.vatican.va/holy_father/francesco/homilies/2013/documents/papa-francesco_20130319_omelia-inizio-pontificato_en.html
(2) Cardinal Angelo Scola, ‘The Christian contribution the European Integration Process’, lecture delivered in Cracow, 10 September 2010, available online at http://english.angeloscola.it/2010/10/07/the-christian-contribution-to-the-european-integration-process/; See Rémi Brague, L’Europe, la voie romaine, revised ed. (Paris: Gallimard, 1999); Sylvain Gouguenheim, Aristote au Mont Saint-Michel: Les racines grecques de l’Europe chrétienne (Paris: Editions Seuil, 2008).
(3) Quoted by Austin Ivereigh, ‘The pope that the Church needs’, ABC Religion & Ethics, 15 March 2012, available online at http://www.abc.net.au/religion/articles/2013/03/15/3716832.htm

Читать в оригинале