Религия, мобилизация ресурсов и ограничения свободы совести

Религия, мобилизация ресурсов и ограничения свободы совести

Интервью с Брайаном Гримом, директором Департамента международных исследований Форума по вопросам религии и общественной жизни Исследовательского центра Пью. Интервью подготовлено Рафаэлем Маркетти специально для wpfdc.org

В этом интервью Р. Маркетти и Б. Грим рассуждают о присутствии религии в современном обществе, усилении религиозного фактора в последние двадцать лет и взаимосвязи между религией и политикой. В ходе беседы они также затрагивают проблемы корреляции между религиозным плюрализмом и социальной стабильностью, усиливающихся ограничений свободы совести в различных регионах мира и говорят о феномене транснациональной религиозной мобилизации.

Рафаэль Маркетти: Поговорим о религии и международных отношениях. Взаимосвязь между ними сегодня уже не подвергается сомнению. Вы согласны с этим? И, если да, то можно ли определить конкретный исторический период, когда религия «вернулась» на международную арену?

Брайан Грим: Я думаю, что религия всегда была важным фактором, значение которого то возрастало, то убывало. Например, даже в период Холодной войны и доминирования концепции реальной политики, в рамках которой религии часто придают небольшое значение, недостаток религиозной свободы в Советском Союзе являлась постоянным поводом для критики со стороны Запада. Помимо этого конкретного случая, в конце Холодной войны возникла более масштабная тенденция, когда перспектива формирования нового мирового порядка способствовала возникновению нового импульса. В Азии, Северной Африке и на Ближнем Востоке демографический бум создал условия для консолидации новых поколений, которые почувствовали себя свободными от прежних политических союзов и увидели в религии новый источник для формирования новой идентичности. Поэтому я полагаю, что религиозный фактор не исчезал и вернулся, а всегда присутствовал, но в разных формах.

РМ: Как Вы думаете, почему сегодня так часто апеллируют к религии? Что изменилось по сравнению с семидесятыми и восьмидесятыми годами?

БГ: Я думаю, что важными факторами являются изменения в демографии и экономическое развитие. У людей, благосостояние которых растет, повышается самооценка, и они чаще начинают задумываться о своей идентичности. А религия во многих странах играет важную роль при поиске ответа на вопрос о новой национальной идентичности. Хорошим примером в этом отношении являются некоторые страны Центральной Азии, которые раньше входили в Советский союз. После распада СССР они начали «повторно открывать» религиозное измерение жизни. Еще одним фактором являются глобальные миграционные процессы. В настоящий момент более 200 миллионов человек проживают не в той стране, в которой родились. Взятые вместе, они образовали бы одну из самых населенных стран в мире. Возьмем, например, Европу. По целому ряду причин огромный приток мигрантов-мусульман способствовал тому, что религиозный фактор вышел на передний план.

РМ: В США все обстоит таким же образом?

БГ: Да, до определенной степени. Например, в ходе одного из недавних исследований мы отметили растущий протест против строительства новых мечетей, особенно после 11-го сентября. В то же время США не настолько секуляризованы, как Европа. Значительная часть американцев регулярно посещает церковь, в отличие от Европы, где соответствующий показатель во многих странах снизился. Кроме того, в США религиозный фактор серьезно влияет на ход национальных дебатов, включая вопросы сохранения жизни, абортов, прав геев и другие вопросы, относимые к так называемой «культурной войне». Что же касается миграционного аспекта, то бòльшая часть мигрантов в США – христиане. Поэтому в США влияние миграционных потоков на религиозную сферу является, возможно, меньшим, чем в других регионах мира.

РМ: Растущая плюрализация обществ, происходящая под воздействием миграции и некоторых других факторов, становится, по-видимому, повсеместной. Вы с этим согласны? И, если да, как нам реагировать на этот процесс? Должны ли мы приветствовать его как расширение возможностей выбора, или нам следует тревожиться из-за напряжения, которое этот процесс может вызвать?

БГ: Это серьезный вопрос, и ответы на него могут быть разными в зависимости от того, какой конкретно регион вы рассматриваете. Сингапур, например, - очень неоднородная страна. Значительные группы буддистов, христиан, индуистов, мусульман и светского населения уживаются друг с другом довольно хорошо. В противоположность этому Ирак, в значительной степени являющийся однородной страной, страдает от ожесточенной гражданской войны между двумя разными группами внутри мусульманского сообщества. Если смотреть на мир с точки зрения демографа, довольно трудно сказать, коррелируют ли каким-то образом плюрализм и стабильность, или нет.

РМ: Каковы причины усиления мобилизационной роли религии? Почему в политике для мобилизации своих сторонников многие апеллируют именно к религии, а не к другим факторам (например, к идеологии)?

БГ: Давайте подумаем о том, чем религия отличается от других типов общественной организации. Религиозный фактор сопровождает Вас с рождения, проводит через все жизненные этапы и присутствует, когда Вы умираете. Иначе говоря, у многих людей с религией ассоциируется вся жизнь – от младенчества до смерти. Более того, она охватывает сразу многие поколения. Религия предоставляет возможность передачи будущим поколениям культурного и духовного наследия. В результате религия приобретает совсем иной характер, чем, например, принадлежность к определенному спортивному клубу или даже политической партии. Кроме того, имеет место философское, или доктринальное, отличие: религия не просто говорит о том, как следует жить и выстраивать отношения друг с другом, но, что еще более важно, о том, как это повлияет на нашу судьбу в вечной жизни. Таким образом, религия отвечает на предельные вопросы бытия.

РМ: Каковы, на Ваш взгляд, сегодня наиболее важные тенденции общественного развития, связанные с религией? Какие религии растут быстрее всего?

БГ: В Исследовательском центре Пью мы отслеживаем сразу несколько тенденций. Мы принимает во внимание миграцию, коэффициент рождаемости, экономическую ситуацию, состояние здравоохранения. Все эти факторы могут способствовать росту той или иной религии или ее упадку. Вероятно, к концу этого года мы подготовим доклад о темпах роста нескольких мировых религий. Ранее мы готовили доклад о глобальном мусульманском сообществе, из которого следует, что в целом численность мусульман растет быстрее, чем численность населения всего мира, отчасти вследствие того, что многие мусульмане живут в развивающихся странах, для которых характерны высокие темпы роста. Но мы также указываем на то, что во многих странах со значительным процентом мусульманского населения коэффициент рождаемости в последнее время уменьшался. И темпы роста мусульманского населения в целом сокращаются, приближаясь к темпам роста численности всего человечества.

РМ: В недавнем докладе Исследовательского центра Пью Вы исследовали ограничения свободы совести (Rising Tide of Restrictions on Religion). Могли бы Вы рассказать об этом подробнее?

БГ: Обычно, когда люди думают о свободе вероисповедания, они имеют в виду действие конституции, законодательства и деятельность полиции. Мы же в своем докладе попытались исследовать то, как определенные социальные группы могут препятствовать другим группам людей исповедовать их веру. Так, например, какая-нибудь террористическая группировка, нападающая на представителей религиозного меньшинства, может осложнить этому меньшинству свободное исповедание своей веры. А если террористическая группировка связана с определенной религиозной традицией, то в результате у людей может возникнуть враждебность по отношению именно к этой традиции. Или другой пример: представители доминирующего течения внутри определенной религиозной традиции порой пытаются ограничить деятельность менее многочисленных течений той же самой традиции. Короче говоря, существует множество способов, с помощью которых общественные группы или даже отдельные лица (а не только правительства) могут оказывать прямое или косвенное отрицательное воздействие на свободу вероисповедания. В своих исследованиях мы стремимся учитывать и этот фактор.

РМ: Какая в целом картина складывается, если исходить из Вашего доклада?

БГ: Если Вы примете во внимание все факторы, которые я перечислил, Вы увидите, что примерно в трети всех стран мира существуют высокие или очень высокие ограничения свободы вероисповедания – со стороны правительства или общества, или обоих сразу. Но из-за того, что некоторые из этих стран очень густонаселенные, получается, что три четверти населения земного шара живут в странах с серьезными ограничениями свободы вероисповедания. Разумеется, эти ограничения проявляются по-разному. Часто им подвергаются те религиозные меньшинства или группы, у которых сложились плохие отношения с существующим правительством. Но в результате складывается ощущение того, что ограничения этого типа распространены довольно широко. Кроме того, мы обнаружили, что в период с 2006 по 2010 гг. тенденция к расширению этих ограничений усилилась.

РМ: Каковы причины тенденции к расширению ограничений на свободу вероисповедания?

БГ: Мы не вдаемся в исследование точных причин, но, тем не менее, можем говорить о нескольких типах ограничений. Так, например, увеличивается количество стран, где из-за своей религиозной принадлежности подвергаются преследованиям женщины. Также мы обнаружили, что существует взаимосвязь между правительственными ограничениями и враждебностью общества: в странах, где существуют сравнительно высокие правительственные ограничения свободы вероисповедания, как правило, чаще возникают конфликты на религиозной почве, и наоборот.

РМ: В заключение я бы хотел перейти к религиозной мобилизации, которая способна преодолевать государственные границы. До сих пор мы говорили преимущественно о процессах, происходящих внутри отдельных государств. На Ваш взгляд, можно ли сегодня говорить о значительной транснациональной религиозной мобилизации?

БГ: Христианство в численном отношении является крупнейшим в мире вероисповеданием. Примерно одна треть населения земного шара – христиане. Поэтому неудивительно, что на международной арене действует большое количество христианских сетевых организаций. Для любой религии естественно искать «своих братьев» в новых местах. Однако этот фактор может также вызывать напряженность. Вспомните хотя бы о напряженных взаимоотношениях между Китаем и Ватиканом. Однако, разумеется, имеют место и другие значительные трансграничные процессы, связанные с религией. Один из таких важных процессов – процесс миграции, в ходе которого мигранты, сохраняя связи со страной происхождения, приносят с собой свою веру. Кроме этого, мы отслеживаем и другой тип процессов: развитие транснациональных террористических сетей.

РМ: Брайан, большое спасибо за интервью.

БГ: Спасибо Вам, Раф.